Беркутчи южного берега Иссык-Куля — традиция и этика
Охота с беркутом на южном берегу Иссык-Куля: традиция беркутчи, честный разговор об этике и как на самом деле проходит демонстрация.
Я вырос на южном берегу Иссык-Куля — это край беркутчи. Охотники с беркутами для меня не фольклор: это люди из сёл моего родного берега, которые пускают птиц над теми же холмами, что и их отцы. В этой статье — честная версия того, что представляет собой эта традиция, чего она стоит птице и что даёт взамен, и как увидеть её правильно. Имена и семейные истории охотников, с которыми я работаю, я сообщаю лично — где их ещё предстоит добавить, я прямо так и пишу, а не выдумываю.
Что такое охота с беркутом (беркутчи) в Кыргызстане?
Охота с беркутом — это разновидность соколиной охоты, при которой обученные беркуты — именно беркуты, а не соколы, что бы ни подсказывало это слово в других странах Центральной Азии — добывают для своего хозяина лис, зайцев и сурков. Охотника называют беркутчи. Этому искусству тысячи лет на территории современных Кыргызстана, Казахстана, Монголии и западного Китая: в прежние зимы хороший беркутчи приносил домой мех и мясо в самые тяжёлые месяцы, а мастерство передавалось от отца к сыну. В декабре 2021 года Кыргызстан вошёл в многонациональную номинацию «Соколиная охота — живое наследие человечества» в Репрезентативном списке нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО — одна из шести стран, добавленных в тот год, наряду с Хорватией, Ирландией, Нидерландами, Польшей и Словакией.
Как беркут учится охотиться?
Медленно и только с одним человеком. Охотничьих беркутов забирают из гнезда слётками в возрасте около трёх месяцев — уже умеющими летать, но ещё способными привязаться к человеку — и предпочтение отдают самкам, потому что они крупнее и агрессивнее. Молодую птицу кормят с рук, носят в клобуке (кожаный колпачок успокаивает её, ограничивая отвлекающие раздражители), и единственный хозяин часами поёт ей и разговаривает с ней; прежде чем беркут готов к охоте, требуется не менее трёх лет ежедневной работы. Цифры говорят о масштабе этого труда: взрослый охотничий беркут Центральной Азии может весить более 9 кг и способен заметить зайца примерно с 5 км. Обученная птица убивает чисто — одним ударом в затылок, не повреждая шкурку, — а затем сторожит добычу, не трогая её, пока не подъедет беркутчи.
Что такое салбурун?
Салбурун — это полный традиционный охотничий комплекс: конь, беркут, тайган — кыргызская борзая, по сложению напоминающая афганскую, — и традиционная стрельба из лука, и всё это работает вместе. Это одна из основных дисциплин Всемирных игр кочевников, и само слово стало кратким обозначением всей культуры конной охоты.
Охота с беркутом — это живая традиция или шоу для туристов?
Это живая традиция. Многие беркутчи по-прежнему каждую зиму уходят с птицами в горы на охоту — настоящий сезон длится примерно с октября по февраль, в зависимости от погоды, а летом беркуты линяют и летают меньше. Демонстрации, которые видят путешественники, — не реконструкция чего-то умершего: они финансируют сохранение живого искусства, и летают на них те же птицы, что зимой охотятся по-настоящему. Хорошая демонстрация — окно в работающую традицию, и именно это различие стоит искать, выбирая, с кем ехать.
Этична ли охота с беркутом?
Всё целиком зависит от охотника — и разницу можно научиться видеть. Сначала честно о цене: дикую птицу забирают из гнезда, и она годами работает на человека; тот, кто отмахивается от этого, нечестен с вами. Другая сторона: за хорошо содержащимся охотничьим беркутом ежедневно ухаживают, его летают и кормят человек, чья репутация напрямую зависит от состояния птицы, и по традиции её в итоге выпускают обратно в дикую природу размножаться — а это более долгая и свободная жизнь, чем выпадает большинству невольничьих хищных птиц где бы то ни было. Поэтому настоящий вопрос не «охота с беркутом — да или нет?», а «этот охотник, эта птица, эта практика?». Именно поэтому важнее не то, едете ли вы, а с кем вы едете.
Что в итоге происходит с беркутом?
По традиции охотничьих беркутов после многих лет совместной работы выпускают обратно в дикую природу размножаться — в этом сходятся все серьёзные источники. Расхождения — в сроках: один путевой очерк, написанный очевидцем, называет примерно 8–10 лет работы до выпуска, а охотник в интервью другому автору рассказывал, что хорошо кормит птиц и отпускает их примерно в 20 лет, постепенно сокращая кормление. Я честно обозначаю это как «сведения расходятся», а не выбираю одну цифру. ЗАГЛУШКА: владельцу подтвердить, какой практики на самом деле придерживаются охотники-партнёры.
Как выглядят этичные демонстрации?
Признаки легко увидеть, если знать их. Птиц регулярно летают и тренируют, а не держат на показ. Обращение спокойное и неторопливое — охотник никуда не спешит ради представления. Беркут летит на манок и приваду из шкурки (лисья шкурка, которую тянут на верёвке), но никогда — на живую добычу: ни в туристической демонстрации, ни в тренировочном заезде ни одно животное не гибнет. И охотник ставит здоровье птицы выше шоу — вплоть до того, что заканчивает раньше, если птица в этот день не в форме.
Какие тревожные признаки?
Уходите от птиц на цепи, от торопливых или чересчур театральных шоу и от любого, кто предлагает «настоящую охоту» вне сезона. Опытные путешественники говорят прямо: если место кажется суетливым, чересчур показным или там держат птиц на цепи — уходите. Это тот же совет, что я даю своим гостям.
Кто охотники, с которыми я работаю?
Это та часть, которую не скопирует ни одна платформа бронирования, поэтому я обращаюсь с ней бережно. Беркутчи, к которым я вожу гостей, — практикующие охотники из семей района Боконбаево — люди, которых я знаю много лет, чьих птиц я видел в полёте в сезон, а не актёры, нанятые через агентство.
ЗАГЛУШКА: владельцу подтвердить — имена охотников, сёла, семейные истории и личные байки Кылыча. Здесь ничего не выдумано; этот раздел выходит с настоящими именами и историями только тогда, когда их предоставит владелец.
Вокруг этих семей существует небольшая экосистема ответственного бронирования: офис общинного туризма (CBT) в Боконбаево и Федерация салбуруна — организация, созданная для сохранения и поддержки традиционной охоты. Обе устраивают демонстрации и помогают сохранять их направленность на поддержание традиции, а не только на представление. Если вы путешествуете самостоятельно, этот офис — правильная первая остановка.
Хотите познакомиться с охотниками, а не с шоу? Напишите мне в WhatsApp через страницу контактов — сообщите ваши даты, и я познакомлю вас с ними лично.
Где и когда можно увидеть охоту с беркутом?
Доступный центр — Боконбаево, большое село на южном берегу Иссык-Куля (Тонский район) на высоте около 1750–1800 м — примерно в 140 км, или около трёх часов езды, от Каракола и примерно в 200 км от Бишкека. Здесь живут несколько уважаемых семей беркутчи, и местные гостевые дома организуют демонстрации через свои контакты. Демонстрации также можно найти в Нарынской области (это глушь, меньше ориентирована на туристов) и изредка в долине Чон-Кемин. Что касается времени: демонстрации можно организовать почти в любое время года, но настоящая охота — только зимой, примерно с октября по февраль. Подробнее о селе и его окрестностях — в моём путеводителе по Боконбаево и южному берегу.
А как насчёт фестивалей?
Фестиваль хищных птиц — его часто называют фестивалем салбурун — проходит в районе Боконбаево в начале августа: соревнования беркутов и соколов, состязания тайганов, традиционная музыка и выставки войлочных ремёсел. Фестиваль 2025 года прошёл 10 августа 2025 года в юрточном лагере «Джайчи» у села Кок-Сай; на 2026 год объявлена дата 1 августа 2026 года — объявлена одним-единственным постом в соцсетях, так что уточняйте дату на месте, прежде чем строить вокруг неё поездку (фестиваль переезжает из года в год). На большой сцене салбурун — одна из основных дисциплин Всемирных игр кочевников, которые возвращаются в Кыргызстан 31 августа – 6 сентября 2026 года; даты, площадки и дополнительные поездки я разбираю в своём гиде по Всемирным играм кочевников 2026.
Что на самом деле происходит на демонстрации?
Типичная демонстрация в окрестностях Боконбаево длится один–два часа и развивается по узнаваемому сценарию. Начинается она спокойно: охотник представляет птицу — её обучение, рацион, ежедневный уход, их взаимоотношения и историю традиции. Затем беркута относят (часто второй человек везёт его верхом) на возвышенность; по сигналу птица срывается, парит и падает на приваду — сначала на неподвижную мишень, затем на движущуюся, которую тянут за скачущей лошадью. Опытные охотники нередко могут точно назвать место, где птица нанесёт удар. Многие демонстрации включают остальные части салбуруна: работу тайганов на земле и традиционную стрельбу из самодельного лука, которую могут попробовать гости. В конце вам обычно показывают, как держать беркута — в перчатке, иногда в клобуке; практика различается, — и на протяжении всей встречи есть время для вопросов. Единственное, чего на демонстрации не бывает, — живая добыча.
Можно ли фотографировать?
Да — демонстрации дружелюбны к фотографам, и вас никто не будет торопить. Кадр с беркутом на руке — стандартная часть программы: охотники подскажут, как поднять руку, чтобы птица расправила крылья, — именно так получается та самая классическая фотография. (Теперь вы знаете секрет — а с более чем девятью килограммами птицы на запястье держать позу сложнее, чем кажется.) Единственное по-настоящему важное правило то же, что и везде в кыргызской деревенской жизни: спрашивайте разрешения, прежде чем фотографировать людей или личное пространство семьи.
Сколько это стоит и как увидеть всё это с нами?
По отзывам путешественников, демонстрация стоит примерно 2000–5000 сомов с человека — в зависимости от размера группы и того, включён ли транспорт; один путешественник в сезоне 2025 года сообщил, что заплатил 2500 сомов с человека, включая трансфер от места проживания. Это цифры из отзывов путешественников, а не официальный тариф, поэтому относитесь к ним как к ориентиру и перепроверяйте каждый сезон. Бронирование обычно происходит на месте и в последний момент — через гостевой дом, офис CBT или Федерацию салбуруна, — а бронирования через международные платформы, как правило, переоценены. Деньги тоже не случайны: один журнальный лонгрид сообщал, что охотник заработал около 500 долларов за десять туристических демонстраций — реальный доход, который позволяет зимней традиции существовать между сезонами.
Как это делаю я: демонстрация охоты с беркутом вплетена в более широкий день или неделю на южном берегу — каньон Сказка, мастера-юртостроители Кызыл-Туу, летние пастбища — с охотниками, которых я знаю лично, и по местной цене. Этот путь бронирования описан на странице моих культурных туров по Шёлковому пути, где видно, как демонстрация встраивается в маршрут.